akvariummarket.ru где купить растения для аквариума  |  автоматический выключатель abb 3 полюсный

Ольга Черенкова

ПРЕПОДОБНЫЙ НИЛ СОРСКИЙ И ЕГО ТВОРЕНИЯ

/АСПЕКТ УЧИТЕЛЬСТВА/

Преподобный Нил Сорский, канонизированный Русской Православной Церковью, признается ею как духовный учитель: в кондаке преподобному Нилу Сорскому поется: "Ученьми твоими правые стези указал еси нам шествовати ко Господу". В редкой работе об этом святом не упоминается о его учительстве, однако в каждой рассматривается или акцентируется одна, наиболее близкая автору сторона. Проф. Архангельский, например, считает, что в центре аскетического учения преподобного Нила стоит "подвиг нравственного совершенствования человека" Кадлубовский дополнительно делает акцент на духе Евангельской любви. В работе , изданной в Кирилловом монастыре, рассматривается исключительно практически-аскетическая сторона. Г. Федотов называет его "учителем духовной жизни" и говорит о его "мудрой школе разума", ряд авторов говорят о том, что преподобный Нил был основателем и учителем скитской жизни. Особенно остро и социологизированно обсуждался в литературе вопрос об учении преподобного Нила Сорского о нестяжании и отношении к миру, лежащему за пределами монастыря. Вопросы, связанные с мистикой преподобного Нила, в известных автору работах обсуждались достаточно бегло . Проблема, таким образом, состоит в том, что автором не обнаружено целостного исследования, посвященного учительству преподобного Нила, в котором есть потребность в миссионерской Школе. Отсюда вытекает задача исследовать жизнь и произведения преподобного Нила Сорского, выделить то, что непосредственно относится к его духовному учительству, проанализировать его основные стороны и рассмотреть их взаимосвязи, а также попытаться составить целостную картину, по крайней мере в наиболее существенных ее чертах. Предметом исследования данной работы является аспект учительства в жизни и творениях преподобного Нила Сорского.

Преподобный Нил Сорский /1433-1508/ "единственный из древних наших святых писал о духовной жизни и в произведениях своих составил полное и точное руководство духовного пути. ... Как в расплату за это литературное наследство преподобного Нила мы лишены его жития ... предание говорит, что оно сгорело во время татарского разорения вологодских скитов в 1538 году," - пишет Г.П. Федотов .

Достаточно развернутое, документально обоснованное описание жизни преподобного Нила Сорского дает статья Г. Прохорова в "Словаре книжников и книжности Древней Руси" .

Главным источником сравнительно небогатых сведений о преподобном Ниле Сорском являются, во-первых, его собственные произведения, во-вторых, так называемое "Письмо о нелюбках", в-третьих, Повесть о Нило-Сорском ските, дошедшая до нас в рукописи XVII века, написанной Иваном Ивановичем Плешковым, по-видимому, ее автором.

По слухам, - сообщает Повесть, - Нил родился в Москве и служил там как "судиям книгъчия". Хотя это название должности заимствовано из Библии (Второзаконие 1, 15; Ис Нав 7, 33), какую-то, связанную с книгами и судом, реальность оно, по-видимому, отражает. Согласно же записи в одной из рукописей Устава Нила, он "родом бе от ... Москвы, скорописец, рекше подъячей ...". Во всяком случае ясно, что Нил с детства был грамотным человеком и жил до пострижения в Москве. Так что его самоуничижительные слова "невежда и поселянин есмь" (в послании Гурию Тушину) нельзя понимать буквально. "Письмо о нелюбках" называет Нила "по реклу Майковым", а из хроникальных заметок одного из его учеников и корреспондентов Германа Подольского, знаем, что у Нила был брат Андрей, скончавшийся раньше него (в конце 1502 - начале 1503 г.). По всей вероятности, это известный дьяк великих московских князей Василия Васильевича и Ивана Васильевича Андрей Федорович Майко, в иночестве Арсений. В таком случае Нил был связан родством с высшими слоями московской служилой знати. Монашеский постриг Нил принял, - по-видимому, еще в молодости, - в Кирилло-Белозерском монастыре. Грамоты 1460-1470 и 1471-1475 годов называют Нила среди старцев этого монастыря.

"Письмо о нелюбках" сообщает, что учитлем Нила в монашестве был Паисий Ярославов, восприемник великого князя Василия от купели крещения, и что "князь великий держал их в чести и в велице".

По-видимому, еще до собора 1490 года Нил вместе со своим учеником Иннокентием Охлябининым предпринял путешествие на Балканы, побывал, как пишет он сам, "на святой горе Афонстей и в странах Цареграда" и там был "самовидцем" тому, как "духовные старцы" живут в "безмолвии" с одним, двумя или тремя учениками.

Не во всех жизнеописаниях преподобного Нила Сорского вопрос о его происхождении решается одинаково. Так, например, проф. Архангельский опирается на приведенные уже слова преподобного Нила Сорского о себе "невежда и поселянин есмь" и делает буквальный вывод о его принадлежности к крестьянскому роду, и вывод этот согласуется с демократическим духом конца XIX - начала XX века. С другой стороны, на основании "Жития преподобного Нила Сорского", изложенного архимандритом Иустином в 1892 году, говорит о происхождении Нила Сорского из дворянского рода Майковых и делает особый упор на его блестящее образование, богатство и знатность, которые он оставил ради иноческой жизни и которыми никогда не превозносился. Оба автора, проф. Архангельский и архимандрит Иустин, жили почти в одно и тоже время и могли пользоваться одними и теми же источниками, но каждый в своих выводах, похоже, отдавал дань своим политическим симпатиям.

Для размышления о внутренних мотивах пострижения будущего преподобного Нила представляет интерес ряд причин, по которым в XV веке было массовое стремление постричься в монастырь. Монастырь обеспечивал безопасность жизни и имуществу перед татарскими погромами, административными тягостями и любого рода насилием, а также перед такими бедствиями, как мор, голод и пожары.

С другой стороны, время жизни Нила Сорского было временем наиболее сильного развития в читающей среде русского общества аскетических идеалов. Любимым чтением были Патерики, жития святых, сказания о страданиях мучеников, насыщавшие умственную атмосферу идеями иночества. Книжный человек не мог не подчиниться их влиянию и незаметно для себя внутренне сделаться иноком. Факт пострижения после того был делом только внешним. Монастыри же были единственными нравственными и умственными центрами, единственным местом библиотек, где возможно "чтение и испытание Божественных Писаний". Отсюда исходит, - и здесь часто замыкались все знания, какие существовали тогда на Руси, - вся русская образованность того времени.

Кроме этого важна была личная склонность к аскетической духовной жизни. Вполне понятно, что все три причины, - влияние аскетических идеалов, личная склонность к аскетической духовной жизни и любовь к книжности, - повлияли на решение молодого Майко постричься в монахи и именно в Кирилло-Белозерский монастырь. Какие сведения имеются о самой жизни преподобного Нила Сорского в Кирилло-Белозерском монастыре? Прямых сведений, кроме упоминания его имени в списках (см. выше) нет. Но можно составить себе некоторое представление о жизни инока Нила в Кирилло-Белозерском монастыре и о влиянии этой жизни на иноческую жизнь в Сорской пустыни, если познакомиться с укладом жизни этого монастыря. "В своем монастыре Кирилл осуществлял строгое общежитие, как оно практиковалось в сергиевских обителях, может быть, у Кирилла устав соблюдался крепче, чем в других местах. Монахи не могли иметь по кельям даже воды для питья. Все совершалось по чину, "по старчеству", в молчании: и в церкви, и в трапезной. ... Призывая к посту, он однако на трапезе предлагал монахам три снеди ... Зато мед и вино были строго изгнаны из монастыря. По-видимому, духовный авторитет Кирилла был достаточен и непререкаем. ... Не суровость, но уставность - вот что отличает жизнь в монастыре св. Кирилла. ... Нестяжательность у Кирилла выражена ярче, чем у Сергия Радонежского."

Завет нестяжательности был нарушен в монастыре св. Кирилла тотчас же по смерти его основателя. / ∙ 1427г./ Кириллов вскоре сделался богатейшим вотчинником северной Руси ... Но общежитие и строгая уставная жизнь сохранились в нем до середины XVI века. Тем не менее, биограф св. Кирилла Пахомий Логофет упоминает, что во 2-ой половине XV века, когда монастырь уже был богат, часть братии была против монастырского землевладения . После 1433г. было в монастыре такое событие, как уход старцев, протестовавших против попрания Кириллова устава новыми игуменами. Князь прогнал последнего игумена-нарушителя, и старцы вернулись. Может быть, одним из этих старцев, "предание преподобного Кирилла тепле хранивших", был и знаменитый старец Паисий Ярославов, учеником которого называют Нила, и который около этого времени, вероятно, жил также в Кирилловом монастыре .

Здесь же, в монастыре, кроме личных бесед с Паисием, который приобрел всеобще уважение своими сведениями и высокими нравственными качествами, Нил Сорский имел полную возможность заниматься изучением "писаний", списыванием книг, чтением. Библиотека монастыря была одной из самых богатых. Основание ее было положено еще при Кирилле. Он и сам много трудился над списыванием книг и ученикам своим завещал любовь к книгам. Иметь в келье книги - единственная роскошь, которая дозволялась им иноку. Также деятельно занимались списыванием книг и ученики преподобного Кирилла. Все изложенное показывает, какое важное значение имело в жизни Нила Сорского его первоначальное пребывание в Кирилло-Белозерском монастыре.

Уже в 1460 году, то есть в возрасте 27 лет, Нила называют среди старцев Кирилло-Белозерского монастыря, и так до 1475 года, когда ему уже 42 года. Вероятно, именно в этом возрасте духовной зрелости старец Нил покинул монастырь и отправился на Афон и в "страны Цареграда", откуда возвратился до собора 1490 года. Ни о причинах, побудивших его к этому путешествию, ни о пребывании его на Афоне нет прямых источников. Поэтому говорить об этом периоде жизни преподобного Нила можно только косвенным образом.

Сношения Древней Руси с Востоком, особенно с Константинополем и Афоном, были нередки. Главным образом они обуславливались административными отношениями Церквей, русской и константинопольской. Но были связи и более частные. В продолжении всего древнего периода русской истории (X - XV в.), афонские и константинопольские монастыри были предметом стремления русских иноков как центры самого строгого иночества, а скрывавшиеся за их стенами книжные богатства - обильными источниками русской письменности. Ряд русских иноков путешествовали на Восток, начиная с Х века. В XIV - XV вв. хождения эти становятся довольно частыми. Они входят в обычай, делаются потребностью.

"Правило св. Горы", принесенное с Афона печерским архимандритом Досифеем (XIII - XIV), может служить литературным памятником этих монашеских связей: оно показывает, как сильно интересовались строем афонского монашества русские иноки.

В это же время влияние Афона на русскую письменность делается особенно сильным. На Афоне образовывается целое общество иноков, главное занятие которых - перевод отеческих творений на славянский язык: вся эта масса переводов делается достоянием русской книжности этого времени. Афонские и константинопольские библиотеки являлись для русских иноков центрами книжной деятельности, центрами высшего духовного образования [3, стр. 19-21].

В самой же Византии в XIV-XV веках обнаруживаются симптомы богословского кризиса. Это означало, что христианство перестало удовлетворять всем потребностям византийца, что в нем нарушена его духовная целостность, и что какой-то своей частью, - при этом частью творческой, - он влечется уже к другому, не христианскому миру. На проходившее в связи с богословским кризисом философское возрождение Византийская Церковь не раз отвечала запретами и анафемами. В то же время "официальное богословие", непосредственно соприкасавшееся с Империей, оказалось неспособным изнутри преодолеть кризис в творческом синтезе и превращалось все больше в схоластический комментарий к святоотеческим текстам. Одновременно в монастырях продолжала жить другая, подлинная, вечно живая, вечно творческая традиция, продолжавшая исконную линию богословского умозрения. Ее сутью было раскрытие в опыте жизни содержания веры. И это богословие отрешения и одинокого восхождения к Богу (в Х веке - Симеона Нового Богослова) оказалось, даже в плане церковной жизни, важнее, влиятельнее, чем богословие "официальное". В этих "духоносных" старцах обретает Церковь тот полюс свободы от мира, свободу оценки всего в мире, которого ей так не хватает в ее тесном браке с Империей. В этом богословии от опыта христианство жило именно в своем "практическом" значении как борьба за нового человека.

С Х века главным центром византийского монашества, а также и центром этого "умозрительного" течения в православном богословии становится "Святая гора" - Афон. В XIV веке Афон оказывается сосредоточением напряженной богословской жизни и споров об "исихазме", которые связаны с именем Григория Паламы. Спор о почти "технических" вопросах аскетического делания "исихии" или подвиг молчания, через которое совершается "собирание ума" и достигается созерцание Божественного Света, привел к творческому обновлению православного понимания христианства. Это понимание состоит в том, что Бог действительно присутствует в мире, что мы постигаем Его, соединяемся с Ним не путем абстрактных умозаключений, не "философски", а онтологически. В защите реального соединения с Богом - смысл паламистского учения о "божественных энергиях". Пронизанный ими мир, не сливаясь с Богом, соединен с Ним, может "причащаться" Ему, иметь Его в себе, бесконечно возрастать в близости к Нему. В опыте "исихазма", в богословии св. Григория Паламы описывается все предание Отцов Церкви [6, стр. 276-280].

Через поселения русских монахов на Афоне, занимавшихся переводами, в Россию приходит "умозрительная" письменность - творения Василия Великого, Исаака Сирина, Максима Исповедника, Симеона Нового Богослова. В XIV - XV веках на Руси было известно и "официальное богословие" Империи и традиции "византийской мистики", жившие в ее лучших монастырях. Сопоставимы с Фаворским светом светоносные видения Сергия Радонежского [1, стр. 151]. А "о содержании воплощенного им учения ничто не свидетельствует с такой убедительной силой, как иконы преподобного Андрея Рублева" [6, стр. 355]. Величайшим из подражателей Сергия был преподобный Кирилл Белозерский.

Вернувшись на Русь, Нил покинул показавшийся ему слишком суетным Кирилло-Белозерский монастырь и какое-то время жил, соорудив себе келью "вне близ монастыря". Но и близость многолюдного общежития мешала ему, и он, отойдя дальше, на расстояние около 20 км от монастыря, поселился в глухом, болотистом лесу на берегу неширокой речки Соры. Туда к нему стали переходить искавшие его духовного руководства монахи, "хотящие жительствования" рядом с ним, собралось несколько человек, и образовался скит. В 1515 г., спустя 7 лет после смерти Нила, в нем жило 14 человек. При жизни Нила там их вряд ли было больше.

Автор данной работы сознательно не касается участия преподобного Нила в соборах 1503 и 1508 годов, так как это напрямую не связано с содержанием данной работы.

Становление скита.

О причинах возвращения преподобного Нила с Афона также ничего не известно. Известно, что после длительного пребывания на Востоке преподобный Нил и его спутник возвращаются в Кирилло-Белозерский монастырь. Какую жизнь намеревался вести в самом монастыре преподобный Нил, мы не знаем: сам он ничего об этом не пишет. Но и в стенах монастыря возможна отшельническая жизнь. Так, преподобный Кирилл, встосковавшись по безмолвию, затворяется в келье в Старом Симоновом монастыре [1, стр. 157]. Из письма преподобного Нила к иноку Иннокентию мы узнаем, что монастырь он покинул не по своей воле, а из-за нестроений в нем: "Удаление мое из монастыря не было ли ради душевной пользы? Ей, ради нее. Я видел, что там живут не по закону Божию и преданию отеческому, а по своей воле и человеческому рассуждению. Много еще и таких, которые, поступая так, неправильно мечтают, будто проходят житие добродетельное". Как упоминалось выше, после 1433 года три игумена Кирилло-Белозерского монастыря, один за другим, были монахами из других монастырей. Они, следуя образу жизни в своих монастырях, попирали устав преподобного Кирилла, действуя "по своей воле и человеческому рассуждению". Это во многом говорит о том, какова была тогда реальная монастырская жизнь.

Преподобный Нил селится вблизи монастыря. Такие отшельнические скиты рядом с монастырем мы видим в Свято-Троицкой лавре и в Соловецком монастыре. Отшельничество здесь, как и на Востоке, сочетается с возможностью принимать участие во всенощном бдении и литургии вместе с монастырской братией.

Слишком много народу посещало Кирилло-Белозерский монастырь, чтобы оставить отшельника без внимания. Как в свое время Кирилл, как еще раньше преподобный Сергий, Нил ищет место уединенное и людям недоступное и начинает свой одинокий подвиг. Так же, как и к его предшественникам, к Нилу приходят люди, которые действительно ищут его духовного руководства, так же, как у преподобного Сергия и Кирилла, на месте отшельничества образуется скит. Но здесь и кончается сходство, потому что традиционной на Руси следующей ступени - от скита к монастырю - у преподобного Нила так и не было. Он сумел поставить преграды перерастания скита в монастырь, и в этом смысле его скит представляет собой нечто принципиально новое.

Организация скита, как и уход из монастыря, не была, по словам преподобного Нила, делом добровольным. Когда начали приходить к нему многие благочестивые люди, желая поселиться близ него, "аз на мнозе отрицахся", - пишет о себе преподобный Нил. Так как они продолжают настаивать, он соглашается, но с тем, чтобы они "хранили заповеди Божии и творили предания святых отец".

Строй скитской жизни.

Попробуем дать некоторое представление о ските преподобного Нила Сорского и жизни в нем. "Местность низкая, болотистая, нездоровая. Преподобный Нил водрузил здесь крест, выстроил часовню, келию, ... сам выкопал колодезь с живительной целебной водой ... и прудок маленький. Для того, чтобы воздвигнуть деревянный храм, пришлось прежде всего на этой болотистой почве сделать высокий холм. Здесь же была устроена братская усыпальница, где по субботам совершалась общая панихида. Каждая келия была на возвышении. На реке Соре преподобный Нил устроил водяную мельницу ... Питалась братия очень скромно, но с любовью. Вход в скит женщинам был строго запрещен" [4].

"В кельях жили по одному. Лес на территории скита рубить запрещалось. Из одной кельи могло быть видно не более одной другой, но не должно быть слышно, что там происходит. Ничего, кроме книг, икон и самого нужного, скромного в кельях иметь не полагалось. Слуг не держали. Скота тоже не было. Питаться скитяне должны были "от праведных трудов своего рукоделия". "Рукоделием" же могли заниматься только таким, какое возможно делать под крышей своей кельи. Пользоваться "стяжаниями, иже по насилию от чужих трудов собираемыми", им возбранялось. Милостыню допускалось принимать лишь в крайних случаях и умеренную. ... Встречались жители скита 2 раза в неделю, собираясь в церковь для всенощной в среду вечером и в воскресенье. "В прочие дни каждый молился и трудился в своей келье, - дополняет [4], - Во время литургии пели только Трисвятую песнь, Аллилуйя, Херувимскую и "Достойно". Все остальное читалось протяжно нараспев."

"Предание учеником"

Со временем, но довольно рано, преподобный Нил написал свое "Предание учеником", в котором изложил все основные правила, связанные с организацией жизни иноков в ските. "Предание" Нила (в рукописной традиции его заглавие несколько варьируется* ), представляет собой поучение об общих нормах жизни в его ските, обращенное к "братии моей присным, мне суть моего нрава" с убеждением соблюдать заповеди, следовать святоотеческим преданиям, без необходимости не выходить за пределы обители, быть умеренными в пище и нестяжательными, питаясь от выручки за свое рукоделие и ни в кельях, ни в церкви не допускать драгоценной утвари и украшений. Говорится в "Предании" также о повиновении настоятелю, о трудах телесных, о пище и питии, о принятии странников, заповедуется соблюдать бедность, запрещается впускать в скит женщин, держать в нем отроков. "По жанру "Предание" в значительно большей мере является монастырским уставом, нежели то сочинение Нила, за которым закреплено в науке название "Устав" [2, стр. 137].

 

Истоки и традиции скитской жизни.

О истоках скитской жизни и способах ее устроения у преподобного Нила Сорского существует два взгляда. "Мнение, что скитский образ жизни целиком и полностью заимствован с Востока, широко распространен в исторической науке" [2]. Так, например, проф. Архангельский [3, стр. 22] считает, что "путешествие на Восток имело решающее влияние на строй мыслей Нила Сорского. Отсюда принес он на Русь образ скитской жизни, хотя сочувствие к нему получил еще раньше".

Г.М. Прохоров [2, стр. 135] в основном обращает наше внимание на преемственность традиций русского монашества. В частности, он указывает на существование предшественника "Предания старца Нила": "регламентируя жизнь в ските, Нил использовал "Предание уставом иже на внешней стороне пребывающим иноком", древнейшие списки которого находятся в рукописи Кирилло-Белозерского монастыря и один из списков которого сделан отчасти рукой самого Нила. ... Вероятно, Нил сознательно руководствовался тем же "Преданием уставом...", каким, по всей видимости, пользовался Кирилл Белозерский на начальной, скитской стадии жизни своего монастыря. Эти наблюдения корректируют высказывавшееся в науке мнение, что Нил был первым на Руси организатором скитской формы монашеской жизни, что он познакомился с ней на Балканах, и что он тем самым как бы порывал с традициями русского монашества."

Нисколько не порывая с традициями русского монашества, идущими от преподобного Сергия, "преподобный Нил принес на Русь новую, до тех пор невиданную, сосредоточенную и строгую скитскую жизнь. Братья скита жили подобно древним пустынножителям Египта и Палестины" [4], продолжая также православную традицию Востока.

Если из "Предания" мы узнаем преподобного Нила как организатора и устроителя скитской жизни, то о преподобном Ниле как о духовном наставнике и учителе говорит его "Устав скитской жизни".

 

. ПРЕПОДОБНЫЙ НИЛ СОРСКИЙ КАК УЧИТЕЛЬ И ЕГО УЧЕНИКИ

Предыстория наставничества преподобного Нила.

Упоминание о том, что до ухода на Афон преподобный Нил был наставником младших иноков в Кирилло-Белозерском монастыре, содержится только в его житии, изданном в этом монастыре. Учительство старших иноков над младшими было в традиции русских монастырей. Учитывая, что в это время в монастыре еще хранился дух преподобного Кирилла, державшегося традиции преподобного Сергия, можно предположить, что как наставник учил аскетической азбуке юного Кирилла (запрещая, например, поститься сверх сил), так и преподобный Нил учил иноков основам умеренной аскезы.

Живя в одиночестве сначала близ монастыря, а затем вдали в дали от него, преподобный Нил как бы и не помышлял ни о ските, ни о своем наставничестве в нем, но занимался "испытанием Писаний" для устроения своей духовной жизни и делился этим опытом с близкими ему по духу и духовными чадами. "Живя наедине ..., что нахожу богоугодного и полезного для души моей, переписываю для себя ... В этом и жизнь моя и дыхание" (из письма к иноку Иннокентию). И не он приходит к людям, "желая начальствовати, но они приходят ко мне, - пишет в одном из писем преподобный Нил, - нудят меня на сие..." Мы можем только предполагать, что согласие на устройство скита, а, следовательно, на учительство в нем, хотя и было вынуждено, но преподобный Нил не мог его дать прежде испытания воли Божией через Божественные Писания: "Если что случится мне предпринимать, и если не нахожу того в Писании, на время отлагаю в сторону, пока не найду. По своей воле и по своему рассуждению не смею предпринимать что-нибудь" (из письма к иноку Иннокентию).

Учитель преподобный Нил "иже в числе учимых суть".

В наставничестве преподобного Нила, как он пишет об этом во Введении к Уставу, обращает на себя внимание одна очень важная, вытекающая из его углубленного внимания к собственной духовной жизни, черта - направленность на себя, преломление всего написанного через себя: Устав составлен для того, чтобы разрешиться "от уз страстной болезни" самому автору в первую очередь и тем, кто захочет идти его путем. То есть автор ставит себя в позицию ученика и предлагает совместный духовный путь: "чтобы и сам ... был деятелем сих". О том, что преподобный Нил относит себя к тем, кто учится, он говорит в Послесловии к Уставу: "... написахом на воспоминание себе и подобным мне иже в числе учимых суть, аще и произволяют" (которые учатся или хотят учиться). Подобная "формула смирения" нередко встречается в святоотеческой литературе. Но ниже он пишет: "Аще ли кто о сих вящше и полезнейше разумеет, той тако и да творит, мы же о сем радуемся." Здесь видно, что готовность учиться - не формула, а действительная готовность к взаимному духовному обогащению, радость чужому разумению. Прохождение преподобным Нилом описанного им в Уставе духовного пути в качестве наставника и одновременно ученика делает его поучение живым и сугубо конкретным, а не пригодным вообще.

У кого и как учился преподобный Нил и его требования к наставнику.

Но если преподобный Нил считает, что он "среди учимых суть" наравне с другими, от кого он учится? В первую очередь "от Святого Писания, извлекая малое из многого", то есть анализирует Святое Писание, выбирая то, что наиболее существенно и полезно для его души. При всей своей ценности это изучение только предваряет следующий этап - подражание высоким авторитетам в том малом, что им выбрано ради "жизни по Бозе".

Вместе с тем преподобный Нил пишет, что "для духовного делания нужен опытный наставник в нем". Причем, единственное качество наставника, о котором он упоминает, это быть "нелестным", т.е. угождающим не людям, но только Богу. Опытные и нелестные наставники редки и не каждому удается найти такого. Мы знаем, что сам преподобный Нил имел в Кирилло-Белозерском монастыре достойного наставника Паисия Ярославова. О том, что представляли собой отношения старца и ученика, пишет С.И. Смирнов: "Внешним образом (они) выражаются сожитием в одной келье, что нарушает полное одиночество подвижника. Внутренним образом их отношения характеризуются непрерывным союзом душ, совершенным подчинением ученика старцу ... и полной ответственностью старца за грехи послушника, принятием его души на свою душу и его греховного бремени на свою волю. Здесь мы видим совершенно пастырское душепопечение, самоотверженное служение спасению своего ближнего ..." [9, стр. 758]. По словам преподобного Нила, он имел опыт "такого сопребывания" и был "очевидцем его во святой горе Афонской ... и в иных многих местах". Личный опыт преподобного Нила косвенно подтверждает теплота его слов о жизни иноков со старцами: "Если где живет духовный старец с одним или двумя, а по нужде и с тремя учениками, если кто еще вблизи безмолвствует, то они в известное время, приходя друг к другу, между собой просвещаются духовными беседами. А мы - новоначальные и неразумные - вразумляемся и подкрепляемся один от другого ... и имеем непрелестного учителя - Богодухновенные Писания", через которые "учит единственный учитель, Сам Господь". Видимо, подобная атмосфера и взаимоотношения были в Нило-Сорском ските.

Так, в лице преподобного Нила Сорского мы видим духовного наставника, проходящего вместе со своими учениками путь духовного ученичества, учащего от своего обширного знания Писаний и богатого духовного опыта.

Личные качества преподобного Нила как учителя.

Как мы видим, преподобный Нил смиряет себя до ученичества, но его истинное смирение выражается еще и в том, что он призывает применять его принцип исследования Писаний к собственным поучениям: "И еще что обрящется в сих неугодно Богу и не полезно души, моего ради неразумия, да не будет то; но воля Божия совершенная и благоприятная, да бывает, аз же прощения прошу." И в то же время преподобный Нил учит "как власть имеющий": "Горе нам! Что делать, чтобы избавиться от такого ... погибельного состояния? Необходимо твердо знать и всегда помнить, что не от легкомысленности только нашей это происходит с нами..." - и подобных примеров множество. Он любит людей, страдает за них и убеждает со всей силой своей любви. Например, тем, кто считает, что духовные подвиги невозможны сейчас, преподобный Нил возражает: "Но не так это, не так! Невозможны они для тех, кои беспечно порабощают себя страстям .... А тех, кои усердно каются ..., тех всех Господь принимает...". Преподобный Нил не только был открыт опыту других, но и сам приоткрывает глубокие тайники своего духовного опыта, чего на Руси тогда практически не было. В описании светоносных видений и блаженства соединения со Христом сквозь отрывки из Исаака Сирина и Симеона Нового Богослова чувствуется его участие в этом опыте. Очень точно и лично, замечательным русским языком описан у преподобного Нила дух уныния: "Когда воздвинутся на душу жестокие волны уныния, человек теряет надежду видеть когда-нибудь конец их, а враг при этом влагает ему убийственную мысль, что всякое его страдание в настоящее время в последствии еще больше увеличится, что он оставлен Богом, что ему одному только это приключилось, а у других этого никогда не было и не бывает."

Что мы знаем об учениках Нила Сорского

Что мы знаем об учениках Нила Сорского? В первую очередь то, что в скит преподобный Нил брал не всех, а "мне суть моего нрава". Известно [см. 2, стр. 135], что он ограничил прием в скит требованием, чтобы человек предварительно прошел выучку в общежительном монастыре (в ските никого не постригали): "Приличным для безмолвия временем может быть то, которому предшествует предобучение себя в сожительстве с людьми". Вторым требованием, известным из "Повести о Нило-Сорском ските", была грамотность. Это также подтверждается призывами преподобного Нила к ученикам исследовать Писания и отсылкой к самостоятельному изучению поучений Симеона Нового Богослова о даре слез; не случайно приведены им слова Иоанна Лествичника: "Естественное дело, что, не учась письменам, нельзя навыкнуть чтению книг: последнее не может быть без первого." В монастырях на Руси такого требования к монахам не предъявлялось, часть иноков была неграмотна, Писание воспринималось ими при чтении вслух. (Однако, по правилам Пахомия Великого (IV в.), каждый в монастыре должен был знать грамоту).

Это значит, что в Нило-Сорском скиту вместе с преподобным Нилом жили монахи грамотные, прошедшие "предобучение" в общежительном монастыре. Было их, как мы видели, немного, вряд ли более 14 человек. Из них по имени известны Нил Полев, инок Иосифо-Волоколамского монастыря, княжеского рода, князь-инок Вассиан Патрикеев и Иннокентий Охлябинин, любимый ученик преподобного Нила, оставивший Нило-Сорский скит и основавший скит для своих учеников.

Духовные послания преподобного Нила.

Духовные послания преподобного Нила относятся к его ученикам вне скита. Во многом они сходны с содержанием Устава, вплоть до текстуальных совпадений. Одни эти послания ставят преподобного Нила в ряд выдающихся духовных учителей. Среди адресатов инок Иннокентий Охлябинин, Гурий Тушин, Герман Подольский, Кассиан Манкупский.

Для любви, обращенной к ним, преподобный Нил "находит потрясающие свои - не греческие - слова: "Не терплю, любимче мой, - пишет он святому Кассиану, - сохранити таинство в молчании; но бываю безумен и юрод за братнюю пользу." Поразительны самые обращения его посланий: старцу Герману, "присчому своему любимому", "братиям моим присным", неизвестному по имени: "О любимый мой о Христе брат и вожделенный Богу паче всех ..." [1, стр. 173]. "Замечательная сила снисхождения к согрешающим видна в посланиях Нила Сорского Вассиану Патрикееву и Гурию Тушину; Нил рекомендует воздерживаться от осуждения согрешающего брата, плакать лишь о своих грехах ... побеждая грех и зло благостью и кротостью. Уже то, что Нил находил нужным смиряться и извиняться перед своим корреспондентом, просящим у него наставления, если находил, что его слова имели слишком резкий характер, - заслуживает внимания и, конечно, не оставалось без влияния на того, с кем он находился в общении" [11, стр. 65].

Плоды его учительства.

Преподобный Нил не раз говорил в Уставе, что то, чему он учит, восходит за рамки его скита. Он пишет, что поучать хранению ума надо "не одних только отшельников, но и живущих в общежитии". Предлагая варианты духовных упражнений для иноков в течение дня, он говорит, что одно более подходит в уединенном жительстве, другое - в общежитии, О том, как его поучения воспринимались в общежительных монастырях, прямых сведений мы не имеем. Однако, Г. Федотов прослеживает влияние преподобного Нила в подвижниках XVI века. Так, великий Комельский подвижник Корнилий / ∙ 1537г../, постриженник Кириллова монастыря, в своем Уставе и в своей жизни сочетал черты Нилова и Иосифова благочестия, с преобладающим влиянием Нила [1, стр. 191].

О плодах учительства преподобного Нила можно говорить в сравнении со школой Иосифа Волоцкого: "Двое учеников Нила были канонизированы: Кассиан Учемский и Иннокентий Комельский. Первый был родом грек, в мире князь Манкупский, который, постригшись, основал Учемский монастырь. Второй - Иннокентий Охлябинин, спутник преподобного Нила по святым местам Греции... Среди учеников преподобного Иосифа мы видим много иерархов, но ни одного святого" [1, стр. 191, 196].

В поисках "полезного для своей души" преподобный Нил органично выходит на общие, самые больные проблемы своего времени. Отголоски полемики в Уставе говорят, что люди спорят о том, возможна ли сейчас "жизнь по духу" и "должно ли быть исполняемо Святое Писание"; о двух путях спасения - телесного и внутреннего делания; считать ли попечения о монастырских угодьях и т.п. "делами благословенными". Вопросы аскетики затрагивали важные духовные проблемы русской жизни и, как следствие, проблемы нравственные и экономические. Это происходило еще и в следствие "господствующих в обществе монастырских идеалов" [3, с. III]. И потому идеи Нила Сорского как ответ на эти вопросы имели влияние на весь круг читающих людей того времени. Они, как отмечает проф. Архангельский, "будили мысль читателя, давали ей свободное развитие, более духовное, более широкое содержание." Благодаря этому расширялся круг тех, кого, в той или иной мере можно было бы назвать учениками преподобного Нила: "Не говоря о Вассиане Патрикееве - Матвей Башкин, игумен Артемий, Феодосий Косой, князь Андрей Курбский - показывают, что идеи Нила Сорского как общая основа воззрений далеко не пропали даром в известной части русского общества" [3, с. III-IV].

 

ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ИСИХАЗМА В "УСТАВЕ" ПРЕПОДОБНОГО НИЛА

Первое и основное в учении преподобного Нила - не то, что оно "излагалось им преимущественно словами греческих исихастов" и было "тождественно с излагаемым в новейших трактатах". И даже не то, что "Нил первый принес на Русь из мистической Греции теорию умной молитвы (едва ли практику*)" [1, стр. 17]. Важно то, что все основное, что содержал в себе исихазм, в полноте предложено преподобным Нилом для практики "преображения и воспитания нового человека" [12, стр. 22], и, следовательно, было пропущено через собственную практику. В Уставе мы видим в преподобном Ниле практика-исихаста, опирающегося на глубоко традиционную и в то же время "новейшую" богословскую базу.

Видение Фаворского света.

Самым ярким, но не единственным подтверждением той мысли являются приведенные преподобным Нилом описания "высокого состояния", сделанные Исааком Сириным и Симеоном Новым Богословом:

"Когда действием духовным подвигнется душа к божественному и через непостижимое соединение уподобится Божеству, и просветится в своих движениях лучом высокого света, и сподобится ум ощущения будущего блаженства, тогда забывает сама себя, все временно сущее здесь, и уже не имеет движения в чем-либо возжигается в ней радость, зажигает в сердце несказанная сладость, насыщается этим и самое тело, человек забывает не только какие-либо страсти, но и самую жизнь свою, и думает, что Царство Небесное ни в чем ином состоит, как в этом состоянии ..."

Вижу свет, которого не имеет мир, и, сидя в келии, вижу внутрь себя Творца мира, и беседую с Ним, и люблю Его, и питаюсь единым Боговидением и, соединившись с Ним, превосхожу небеса ..." [10]* (В этом контексте, в котором приведены эти слова, они читаются как косвенное описание собственного опыта преподобного Нила.)* * Преподобный Нил приводит описание "высокого состояния", чтобы показать цель и награду духовного или "светозарного" делания, которому он учит в "Уставе", увлечь этой целью подвижника на мистический путь.

В обоих описаниях речь идет о видении света, несомненно, света Фаворского, о пребывании Творца внутри всего человека, о соединении с Ним человека в единстве духа, души и тела, то есть описывается тот реальный опыт, богословское обоснование которому дал Григорий Палама: "После воплощения наши тела стали храмом "живущего в нас Духа Святаго" (1 Кор. 6, 19); иначе говоря, именно здесь, в нашем теле, мы должны искать Духа, в нашем теле, освященном Таинством Крещения и Причастия Телу Христову. Бог, таким образом, находится внутри, и никак не вовне нас; и свет Фавора мы также открываем внутри себя..." [13].

Говорится также о "неизреченной радости" и "несказанной сладости", о чувстве полноты, то есть именно о том, что является признаками связи объективной, они реальны и отличаются от подобных субъективных ощущений, которые связаны с ощущением души, а не присутствием Бога. В объективном видении Бога человек полагается единой неразрушимой ценностью. Отсюда возражение преподобного Нила, как и всех учителей исихазма, против образных видений, которые разрушают единство человека, которое явился установить Иисус Христос, даруя ему бессмертие.

 

Антропология единства духа, души и тела и Божественная благодать.

Представление о единстве духа, души и тела в человеке, то есть глубоко библейская антропология, нигде особо не подчеркивается у преподобного Нила, но подразумевается как нечто совершенно естественное. Заслуга в возвращении этого представления как единственно христианского, принадлежит Григорию Паламе. О божественной благодати преподобный Нил говорит, что она удостаивает подвижника своим посещением, входит в благодарящее сердце, направляет на благие дела, приносит плоды, дает "сладость сих чудесных видений", дарует "Божие посещение": "если душа наша по благодати Божией умиляется и слезит без нашего напряжения, сама собой, то это не есть что иное, как Божие посещение...".

Все это можно сопоставить с принципом о непосредственном действии искупительной благодати и во всех сферах человеческого бытия, разработанным святым Григорием Паламой.

Указывая пути приобретения благодати преподобный Нил признает необходимость добрых дел для преодоления греха, чувственного и духовного исполнения заповедей, но в полном соответствии с традицией исихазма, предпочтение отдается трезвению и умной молитве: "... ибо упражнения и труды добродетели многоразличны, но по отношению к трезвению они суть только частности..."

Иисусова молитва и ее "психо-физический" метод

Вторым важным моментом является место Иисусовой молитвы в учении преподобного Нила Сорского. Прежде всего он дает ей высокую общую оценку: "сердечная же молитва есть источник всякого добра" и "источник добродетелей"; "умная молитва выше всех деланий и есть глава добродетелей точно так, как любовь Божия".

Роль Иисусовой молитвы имеет несколько аспектов:

Именно так многогранно и с этих позиций рассматривается роль Иисусовой молитвы в исихазме.

Преподобный Нил приводит "психо-физический метод" Иисусовой молитвы, описанный Симеоном Новым Богословом: "Взывай так прилежно, стоишь ли, сидишь ли, или лежишь, взывай, затворяя ум в сердце и - для внутренней беспрепятственности - сдерживая, сколько можно, самое дыхание, чтобы не часто дышать." Метод дается только как средство среди других средств для собирания внимания и стражи сердца, что является условием молитвы. Сама же молитва дыхания, как мы видели, неотделима от мистики соединения с Богом.

Так, в соответствии с богословием и практикой исихазма, преподобный Нил показывает, что напряженная мистика, сосредоточенная на единственной реальности, реальности Иисуса, Воплощенного Слова Божия, дает новую жизнь во Христе во всей ее полноте и что ее следует искать внутри себя самого.

Однако, ему свойственна, в отличие от исихастов Востока, характерная черта русских святых, которые питали меньше склонности к богословскому умозрению [13]. Может быть, этим объясняется то, что мы не встречаем в Уставе преподобного Нила упоминания о важном для исихазма моменте - о связи с таинствами Крещения и Евхаристии. Скорее всего, этот вопрос вынесен за скобки самой богослужебной практики скита, первым строением которого была церковь, где регулярно, 1 раз в неделю, совершалась Евхаристия.

 

  1. АСКЕТИЧЕСКИЙ "УСТАВ" ПРЕПОДОБНОГО НИЛА,

ЕГО ГРАНИЦЫ И "МЕТОДИКА"

 

"Устав скитской жизни", основной труд преподобного Нила Сорского, "представляет не устав в собственном смысле, а систематический, почти исчерпывающий, несмотря на свою сжатость, трактат по православной аскетике", - справедливо характеризует его Г. Федотов [1, стр. 167].

 

6.1. Структура "Устава"

Во Введении к Уставу преподобный Нил говорит о цели его написания, а также о внутреннем делании и о превосходстве его над внешним. В первом отделе речь идет о помыслах, с которыми нужно бороться, и их действии; о главных способах противодействования им и о том, как и чем укреплять себя против них. Во втором отделе описываются восемь главных греховных помыслов и внутренняя брань против каждого из них. В третьем отделе подробно обсуждаются средства успешного ведения духовной брани, как то: молитва к Богу и призывание Его Имени, памятование о смерти и о Страшном Суде, внутреннее сокрушение и слезы, хранение себя от злых помыслов, устранение себя от всяких попечений (безмолвие), соблюдение приличного времени и способа для каждого из этих занятий. Устав завершает Послесловие, о котором уже говорилось выше. Таким образом, предметом наставлений преподобного Нила служит сокровенная духовная жизнь.

 

6.2. Его универсальность.

Уже отмечалось, что с самого начала Устав не носил замкнутого характера: его автор, как правило, рассматривает разные подходы к решению духовных задач, предполагая использование Устава и вне скита - и это придает ему универсальность.

 

6.3. Личностный подход: опора на разум, волю и совесть.

Универсальность Устава выражается также и в личностном подходе, при котором автор обрисовывает проблему с точки зрения разных уровней духовного опыта, а затем указывает общий подход к ее решению, конкретное же исполнение зависит от личности самого подвижника. Так, например, преподобный Нил описывает четыре способа мысленного делания, которые предлагает св. Исихий Иерусалимский и заключает: "Внимая всему этому, каждый из нас да подвизается подобающим ему образом". При этом преподобный Нил опирается на разум ученика, призывает его проходить иноческий путь разумно-сознательно с "рассмотрением и рассуждением". Преподобный Нил уверен, что ученик должен знать, какие в нем происходят духовные процессы. Он обращается к его "благорассуждению" в определении меры и благопотребного времени для всех дел. Говоря о памяти смертной, преподобный Нил считает, что инок должен "уразуметь" и "убедиться", что она "благотребнее всех добродетелей", а также говорит о "молитве разумом". Он придает большое значение воле подвизающего в борьбе со страстями и его твердой решимости стоять до конца в этой борьбе. "Честь и хвала от Бога" человеку за то, "что зависит от его воли". Устремление же инока направляется на соединение его воли с волей Божией.

Но главное действующее лицо на пути устроения внутреннего человека - это его совесть, приводящая к покаянию: "Жизнь по духу невозможна для тех ..., кои не хотят каяться ...". К ней многократно взывает преподобный Нил, например: "не лучше ли умереть, чем оказаться в таком сраме?!", "кайся и укоряй себя", если "склонился на сторону страстей". Именно совесть через покаяние должна привести человека к освобождению от рабства греху: "... каясь в злых делах (подвижник) ... вступает на ту ступень, на которой находятся великие подвижники, горящие любовью".

 

6.4. Евангельское отношение к человеку. Любовь и свобода во Христе.

Евангельское отношение к каждому человеку как к самостоятельной ценности невозможно без духа любви "к Богу и человечеству", которым "воспламеняется духовная молитва". Образцом обращения с людьми должна быть кротость Его к ближним: "К ближним нашим должны мы иметь любовь ... да явим ее словом и делом, когда это не нарушает любви Божией". "Молитва за оскорбившего нас брата есть любовь и милование" и исполнение закона Господа о любви к врагам (Мф. 5, 44). Этот же дух любви живет в указании на верность братьев и взаимную помощь в борьбе с помыслами, в утешениях самого преподобного Нила, в его сопереживании и призывах "не унывать и не малодушествовать".

Но то же евангельское отношение к человеку позволяет и даже обязывает признать необходимой для него духовную свободу во Христе. Часто она проявляется как свобода выбора: располагать себя по Златоустову уставу или всегда пребывать в умной молитве - это "пусть будет в твоей воле". Инок может сам "выбирать из Святых Писаний приличное на каждый помысл и каждому времени потребное". А также определять меру, время и выбор пищи и степень утруждения тела, чтобы "тело благодатью Христовой было покорно духу". Самому нужно выбрать расположение тела, регулировать дыхание и усиление в "умной" молитве. Свобода состоит и в том, чтобы поступать в соответствии со своими особенностями, например: "кто каким предметом побуждаем к слезам, о том и размышлять ему нужно". Сам преподобный Нил в своем совете "избегать и не приближаться ко всему тому, что свободу ... подвергает искушению", видимо, понимает свободу как свободу от греха.

Что касается свободы в молитве, то преподобный Нил дает инокам свободу выбора из молитв св. Отцов. О молитве своими словами прямо не говорится, но есть рассказ о старце, который "злые помыслы отгонял, а благие призывал", и делал это, видимо, вслух, т.к. один из братьев принял его слова за беседу. Значит, старец молился на помыслы своими словами. Преподобный Нил заключает эту историю: "Сие и сему подобное да глаголем и мы, когда нам на то будет нужно и удобно". Так же, видимо, следует приступать и тогда, когда в унынии надо "вопить к Богу".

Но каждая из возможностей что-то свободно принять или от чего-то отказаться, поступить так или иначе, только повод для того, чтобы постоянно проверять свой внутренний компас, всегда иметь возможность искать волю Божию и свободно согласовывать с ней свою волю.

 

6.5. Закон Божественных Писаний.

Однако, эта свобода предполагает доверие и послушание своему наставнику, а также внутреннюю дисциплину: "не по Бозе своея воли отсечение", своеволие преподобный Нил называет "лихоимством". Он внушает своему ученику: "Свяжи себя законом Божественных Писаний и последуй тем". Та же мысль многократно повторяется в Уставе. Как и для всех русских людей, понятие "Божественных Писаний" обнимает для Нила не только Божественное Откровение, но и все запечатленное в письменности церковное предание.

Однако, в отличие от Иосифа Волоцкого и других современников, преподобный Нил знает различия в авторитетности писаний: "Писаний много, но не вся Божественна". Градации авторитета указываются в следующем личном признании: "Наипаче испытую Божественные Писания, прежде заповеди Господни и толкования их и апостольские предания, тоже и учения св. отец; и тем внимаю и яже согласно моему разуму ... переписую себе и тем поучаюся ...". Это особое отношение преподобного Нила к Писанию А.П. Кадлубовский называет "культом Евангелия" [5]. Его также можно было бы назвать культом единственного Учителя, поучающего в первую очередь через "заповеди Господни", то есть через Евангелия. Для самого преподобного Нила Священные Писания не были авторитетом внешним. Он жил в этом Предании, и оно открывалось ему изнутри как единство веры и единство опыта, плод того же Духа, что вдохновлял и отцов. Преподобный Нил потому и был свободен, что в нем самом, в его церковном опыте заключен был критерий его единства в вере с отцами и Преданием. Сила Предания для преподобного Нила раскрывалась в подвиге, усилии, творчестве.

Со свободой от мира и свободой оценки всего, что в мире, связана "нелестность", которую преподобный Нил требует и от учителя, и от ученика. Она противопоставляется внутренней опасности и психологического подчинения христианства миру сему и его нуждам.

 

  1. СРЕДНИЙ ПУТЬ - ПУТЬ СКИТСКОЙ ЖИЗНИ

И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ДУХОВНО-ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ПРИНЦИПЫ.

 

Проводя обзор всех "добрых и благолепных дел", преподобный Нил подводит к главной проблеме - благорассуждением установить время и меру для каждого из них и, следовательно, выбрать "оптимальный" путь для достижения безмолвия. Этот путь должен быть достаточно доступен, безопасен и благонадежен - "неподателен и непреткновенен", - способствовать блюдению приличного времени и меры для каждого из занятий, а потому быть наиболее эффективным: если дела совершаются "благовременно и в должной мере ... великая польза и чуден прибыток получается".

Таковым преподобный Нил считает путь средний между общежительным монастырем и полным уединением: "Средняя мера и средний путь есть сопребывание с одним или двумя братьями". Одновременно общежительный монастырь рассматривается как необходимая предшествующая ступень. Можно сказать, что скит выполняет здесь роль "духовной аспирантуры" относительно монастыря. Полное анахоретство преподобный Нил называет уделом немногих совершенных, имеющих на него благословение духовного наставника. Преимущество жизни вдвоем или втроем он подкрепляет опытом святых отцов и собственным опытом жизни на Востоке. В заключении преподобный Нил косвенным образом дает духовно-организационные принципы жизни своего скита, обеспечивающие "чуден прибыток" в сокровенной духовной жизни:

  1. "Поэтому нам кажется весьма удобным пребывание (Количество:) с одним или двумя (Качество:) верными братьями и единомудренными в деле Божием,
  2. (Цель:) да научатся воле Божией (откуда:) от Священных Писаний"
  3. (с чего начинать:) Безмолвное сожительство начинается с молитвы: "да даст нам Бог свойства, нужные к свершению его":
  4. (какие свойства:) терпеливое "пребывание на одном месте и в одном деле", "пребывание в делах добрых" и "в заповедях Его"
  5. (от чего отказаться:) "да отступимся от неполезного мятежа, молвы и прочего, неугодного Богу"
  6. (что делать:) "Будем же делать то, что угодно Богу: пение, молитву, чтение и поучение в вещах духовных, рукоделие и труд в какой-либо работе"
  7. (о старшинстве:) "И если кому Бог дает разуметь больше, да научает брат брата"
  8. (о взаимоотношениях:) "Боримые же от бесов и стужаемые от страстей, да помогаем друг другу",
  9. (откуда брать необходимое для жизни:) "все потребное приобретая трудами своими";
  10. (о милостыне:) "если же нет, то помалу взимая милостыни, откуда усмотрит благость Его, но излишнего всячески избегая"
  11. (Итоги:) "И тако, мало-помалу, по силе своей, приближаясь к Богу во внутреннем человеке, будем воссылать во благих делах своих славу Отцу, и Сыну, и Святому Духу ...". Здесь можно усмотреть и цель - приближение к Богу и "методику" - постепенность ("мало-помалу"), и индивидуальный подход ("по силе своей"), и основную ориентацию на работу над внутренним человеком, и средство - благие дела во славу Святой Троицы, которые и есть внутреннее делание.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Преподобный Нил Сорский учил тому и только тому, что "составляло его жизнь и дыхание", и с этой точки зрения интересно описание его жизни, которая представляет собой постоянное внутреннее движение вверх, сначала в ученичестве, а затем и в учительстве.

С юности до зрелого возраста ему посчастливилось жить в Кирилло-Белозерском монастыре в духе еще не угасшей традиции, высочайшей не только для Руси, но и для всего христианского мира, в духе школы преподобного Сергия Радонежского. В это время он мог впитывать ее, возрастать в ней, обретать свободу во Христе. Духовный компас, выработанный им в постоянном устремлении к Господу, давал ему внутреннее право на свободное и разборчивое "исследование Писаний", относящихся как к истокам Византийской трагедии, так и к новейшим творениям греческих исихастов, а также на свободное изучение изнутри духовного опыта греческого монашества. "Немалое время" жизни в странах Востока позволило преподобному Нилу соединить в опыте своей жизни русскую ветвь византийской традиции созерцательного монашества с ее истоком.

После возвращения преподобного Нила на Русь и принятия на себя подвига учительства, главным в его жизни становится вопрос духовного и нравственного сложения христианской личности, в центре которой стоит Господь и Его Евангелие. Преподобный Нил Сорский был учителем милостью Божией с точным знанием самых тонких движений человеческой души, просветленным любовью к Богу и человечеству. Несмотря на свой богатейший духовный опыт, преподобный Нил, будучи учителем, двигался вместе с учеником по пути духовного возрастания, проходя с ним один и тот же путь на разных духовных уровнях, как бы находясь на разных витках спирали. Так учитель, не переставая быть учителем и наставником, сохранял в себе динамику ученичества. Если же один ученик становится в чем-то более опытным, чем другой, то "поучает брат брата".

Его школа скитской жизни представляла собой "духовную аспирантуру" относительно общежительного монастыря и требовала определенного отбора. "Это был некий духовный отбор по очень высокому и четкому мерилу" [12, стр. 22]. Высота духовной планки дала плоды святости, но и плоды поражения. Скит был способом устройства жизни, обеспечивающим наилучшие условия для удаления от грехов мира, для безмолвия и умного делания, а, следовательно, для приближения к Господу и пребывания с Ним. Сам процесс сложения внутреннего человека описан преподобным Нилом в "Уставе скитской жизни". В качестве основы созерцательно-практического Устава усматривается богословие и практика исихазма, если понимать под ним не работы определенных авторов - "исихастов" [14], а богословский синтез духовности восточных монахов, который впервые дал в XIV веке св. Григорий Палама [13].

Предметом наставления преподобного Нила служит сокровенная духовная жизнь, а главным предметом забот и усилий скитников является умное делание. В центре внимания Устава стоит человек в его евангельском понимании, а потому "аскетический трактат", то есть Устав, освящен духом любви и свободы во Христе. Учитель аппелирует к разуму, воле и совести ученика, призывает к покаянию, любви и прощению.

Описанная в Уставе напряженная христоцентрическая мистика, составлявшая центр духовной жизни "сотаинников", тесно связана с Иисусовой молитвой, через которую благодатью возможно зреть Бога в своем сердце и соединяться с Ним.

Устав преподобного Нила имеет универсальное значение благодаря заложенной в нем возможности выбирать варианты, а также индивидуальному подходу, позволяющему каждому выбирать свое время, меру или способ действия. Универсальность связана не только с местом и личностью, но и с историческим временем, благодаря присутствующей в нем свободы от угождения лежащему во зле миру.

Устав преподобного Нила задавал истинный христианский идеал, высокий и реальный, который являли его ученики и воплощением которого был сам преподобный Нил.

Не было времени в истории человечества, когда для него не была бы актуальна проблема внутреннего человека. В то же время вопрос духовного и нравственного сложения христианской личности, в центре которого стоит Господь и Его Евангелие, является основным вопросом жизни и обучения в Свято - Филаретовской школе, а также в жизни всего Преображенского братства. Но в отличие от времени преподобного Нила, вопрос этот должен решаться в обществе, потерявшем и сильно исказившем монашеские идеалы, которые тоже в чем-то изменились. Актуальность опыта учительства преподобного Нила для Школы и Братства несомненна, однако вопрос этот требует особой проработки. Тем не менее можно отметить ряд моментов разной значимости, которые уже имеют или могли бы иметь прямую связь с опытом Школы и Братства:

  1. в первую очередь, это принцип свободы во Христе и евангельской любви и веры в человека;
  2. универсальный критерий "нелестности", т.е. свободы от мира и свободы оценки всего, что в мире;
  3. одновременность учительства и ученичества;
  4. подход преподобного Нила к духовной литературе (градации авторитетности Писаний);
  5. определение старшинства (кому Бог дает разуметь больше);
  6. когда и в чем "брат брату помогает";
  7. духовные беседы двух маленьких групп, основанные на диалоге их наставников ...

 

Нам остается быть внимательными к тому, "какой благодатный посев любящие Бога Его силой отдают земле. В этом - мудрость, вечная мудрость, и она всегда все народы возвышает, вдохновляет и укрепляет во всем прекрасном на земле" (Архимандрит Сергий Савельев [15]).

 

 

 

БИБЛИОГРАФИЯ

 

  1. Г.П. Федотов. Святые Древней Руси. М., "Московский рабочий", 1990.
  2. "Словарь книжников и книжности Древней Руси - вторая половина XIV-XVI в.", часть 2, выпуск 2-ой, отв. Редактор Д.С. Лихачев. Л., "Наука", 1989, стр. 133-141.
  3. А.С. Архангельский. Памятники древней письменности. "Нил Сорский и Вассиан Патрикеев, их литературные труды и идеи в древней Руси", часть 1. "Преподобный Нил Сорский", том 25, часть 1, СПб, 1882.
  4. Житие преподобного отца нашего Нила Сорского. "Православная мысль", ╪ 4, 1969. Iordanvill, ╪ 4, стр. 21-25.
  5. Проф. В.О. Ключевский. Древнерусские жития святых и проч. Н. 1871.
  6. Прот. А. Шмеман. Исторический путь православия. М., 1993.
  7. М.С. Боровкова-Майкова. К литературной деятельности Нила Сорского. СПб, Общество любителей древней письменности, 1911.
  8. "Преподобный Нил Сорский, первооснователь скитского жития в России и устав его о жительстве скитском ..." Кириллов, 1902.
  9. Как служили миру подвижники Древней Руси. Сергиев Посад: Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1903.
  10. Преподобный Нил Сорский. Устав о скитской жизни. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1991.
  11. А.П. Кадлубовский. Нил Сорский в истории духовной жизни России. (Из книги "Очерки по истории древнерусской литературы житий святых", Варшава, 1902); в книге "Нил Сорский", М., "Сполохи", 1995, стр. 63-69.
  12. Прот. Флоровский. Пути русского богословия. ИМКА - ПРЕСС, Париж, 1983.
  13. Свящ. Иоанн Мейендорф. Святой Григорий Палама и православная мистика (перевод с французского), 1969 (ркп).
  14. Очерки по истории русской святости (составитель иеромонах Иоанн Кологривов). Брюссель, "Жизнь с Богом", 1991, стр. 167-193
  15. Архимандрит Сергий (Савельев). Что же делать? Церковь. "Православная община", ╪ 47, стр. 83.
  16. Международная конференция "Нил Сорский и исихазм в духовной истории и культуре России". Италия, Бозе, 1994. "Православная община", ╪ 26 (╪ 2, 1995г.), стр. 46-81.
  17. Е.Е. Голубинский. История канонизации святых в Русской Церкви. М., 1903.