Лариса Березовчук

(Санкт-Петербург)

 

Из композиции

.поднадзорные . соглядатаи.

(1996 год)

miserere

 

 

13 Ñреди башен Лувра черной кошкой разлеглась

6 ночь. Скоро ты будешь

  1. сыт, еще никем не прирученный зверь. Наконец, сумеешь зачать

11 от огненно-красного леопарда

6 котят. Час назначит

2 святой

10 Варфоломей, летящий звездою.

Бессонницу королям лучше всего скрывать.

Держава лилии

глядит на мир молодым оком "сейчас". Смуглая старуха . вторым.

Кто-то должен ослепнуть, иначе трон

обречен пасть: воды

хлынут,

власть оскопят - острой бритвой волны.

Ãосподи! Я, Карл Девятый, король Франции,

повинуясь ветру,

говорю с душою моей, обутой в один сапог. Он - для дорог

сомнения и печалей. Второго

- никто не дал. И я

каюсь,

каюсь, что не смог его сам найти.

Ðука неведения в перчатке испуга

начнет полоть сорняк.

Вассалы, простолюдины в жертву сюзерена всегда принесут

Агнцом: живьем у совести содрана

кожа. Утешь, Боже,

меня,

если можешь! Я "да!" в страхе сказал.

Òы наделил государей, как и всех людей,

душой. Но плоть владык

рассеял на поле легенд, хроник, преданий. Плевелами греха?

Или отборным зерном праведности?

Несу бремя в тоске

- слово

несу... Недолго еще - надорвусь

непосильным грузом. Если бы знать, чье оно?

Тебя ли я слышал?

В какой цвет окрасит грядущее паруса корабля отчизны?

Валуа с кровавым кляпом позора

"Монжуа!" - не вскричать.

Только

монарх - заложник тризны: осудят

его.

 

 

ñâ. Âàðôîëîìåé 2:

"êðóòîé þçåð"

 

Ãосподи наш, Иисусе!

Я смотрю на темных людей:

что они знают о Кресте?

Надежда на Тебя - лишь жажда воды спасения.

Откуда этот ненасытный голод

чуда? Мой путь

- след в след за Тобой, за благой

вестью. И слушает каждый:

бедность,

сумерки страдания,

неисцелимость увечий,

нарушенье запретов,

нечистая совесть, оскверненная тщетой желаний, и

страх...

О, как страх смерти гложет разум,

бесцельно вызванный из небытия

Отцом нашим.

Если душа еще не проснулась, все неистово алчут

обрести смысл нелепой жизни, и потому, стеная и плача,

стадом простецов идут за пастырем,

уверовав.

Íо когда мои бессвязные речи

жизнь начинает двоить эхом

тайным и неизреченным... преданием... пересказом... легендой... смешивая излишнее с необходимым... вымышленное с истинным... Божие Слово и человеческую речь...

. я, грешник, право,

не ведаю, откуда мой голос идет, что несет он:

горькое миро Откровения или

наисладчайшую отраву

познания лжи.

 

 

ñâ. Âàðôîëîìåé 5: "èíòåðíýò"

 

 

 

Ãосподи наш, Иисусе!

Меня снова схватили... Да,

тело мое в их руках, но как

поймать и обуздать силу, которой полнится

тайнозначное слово?

Его, называя скверной, начинают опасаться больше

страха смерти.

А я - не боюсь:

ведь некогда умершему - не грозит кончина.

Всем, вестимо, глаголю о том.

Чтобы умы и сердца

чашей причастия до краев полнились

кровью зтого знания. Повсюду

загорятся вдохновением буднично тусклые очи простецов,

а неукротимая воля

будет пророчить

божественные восторги страдания.

Все! все! - услышав

в отражениях изнутри зовы былого,

пойдут, восхваляя

только Единого Бога

на смерть,

уверовав.

Íо когда мучитель

. точно мясник . с ножом приступил ко мне,

подвешенному ногами вверх, я

шел уже

и

странно так... пустота не имеет цвета... похоже на теплую воду... ласкает, чуть баюкая... и... смывает... смывает кожу... тела... присутствия... Слова и Бытия...

. я понял, что меня давно уже нет.

Но треба, на которую созывать будет благовест знания,

задумана на века . она бесконечна ...

И мне безразлично,

кем украсится Крест,

стягивающий воедино

горизонт каменистой равнины

и

горький, тернистый путь вознесения

слабого человека на желанное

- здесь и сейчас -

небо.

 

 

êàðäèíàë è îðóæèå

 

 

 

.Ìонсеньер!

Кортеж легата у главной арки уже...

Ворота открывают...

- Отдышитесь, епископ, и возвращайтесь.

Пусть мне о каждом шаге, жесте, слове кардинала докладывают

без промедленья. Где герцог де Гиз?

- Ходит по нижним - подвальным - арсеналам Лувра с офицерами

королевской гвардии, оружию учет проводит.

- Хорошо.

Идите.

 

13 Âремя вышло из себя, бушует зверем, как

7 при паводке Гаронна

12 злобится . потоки клубятся змеями

16 Горгоны, всех любопытных превратив в недвижный камень.

7 Страхи, похоже, всерьез

18 взялись за дело, вращая дышло судеб. Спаситель, что будет?

7 .×åðíåíûõ êèðàñ . ñòî òðèäöàòü. Ïðîñòûõ . ñîðîê äâå.

18 Господи, молю, дай силы принять решенье, дай смелый разум,

8 в вере укрепи! Но знаю

6 ответ: страдай, терпи.

Îсталось несколько минут. Сквозь эти стекла

кажутся призраками

головорезы-ландскнехты из охраны

легата Ватикана. Вот и карета с гербом папы

в яму Лувра въехала.

.Âàøà ñâåòëîñòü! Øïàã . íå ìåíüøå òðåõñîò. Äàã ìàëî.

Чем многострадальная страна моя пред Богом провинилась?

.Ýòî . íå ïîåäèíîê. Ãîñïîäü . Îí çàùèòèò.

За что и почему теперь умыться кровью должны французы?

Кардинал упорен будет:

Рим не отступится.

8 Ãенрих требует разгадки.

13 Как будто могут что-то прелаты сегодня

6 знать... Хоть обязаны.

16 О чем вопросы воина, опоздавшего родиться

11 лет на двести? Цветное узорочье

9 рыцарских забав и подвигов

3 - прошло. Вс?

7 . черно-белое сейчас,

13 а прямодушию - нет места, коль тайное

7 не стало зримой явью.

11 В подземельях, недоступных разуму,

7 некто скрыл желание.

.Ñêîñèì ñîðíÿê ìå÷àìè èç Àëëåìàíèè!

5 Племянник . юный

12 петушок - задиристо наскакивает:

4 "Это - секта?"

.Ñìîòðèòå, ôëàìáåðãè . ïèëû æóòêèå âîéíû.

 

.Ìонсеньер!

Легат сидит в карете, носилки требует.

-Зачем? - там до лестницы шагов пятнадцать будет.

- Он вышел, глянул вокруг, перекрестился, и

юркнул ужом, сметаной обмазанным, обратно.

.Ах да...

Двор залили сумерки со смолою пополам . бурлит.

Все к свадьбе короля Наварры

в узел стянуто. Не развязать, коль петлю не разрежет

острый нож.

Пусть без промедлений подадут портшез.

Ступай.

 

Êакая секта... Вся Европа дыбом встала.

Сгорают миллионы

на костре нечеловеческой гордыни.

Умирает разум отринувших Творенье, стынет честь,

не зная состраданья,

красоты не видя. Как будто кто-то людям приказал идти

обратно - вспять - спать - сиюминутным животным

без снов надежды.

Коль риска выбрать нет - душа

теряет смысл и цель.

Ðубака-Генрих - близорук,

но прав во многом, близость праха ощущая

кожей, холодея

в предчувствии. И я боюсь. Чего? Того безумия,

которое ярится в этих людях?

Их мрачных взоров без слов хвалы?

.Êàñîê äîñòàíåò âñåì! Ñëîâíî ãîëîâû ëåæàò!

Другое

.Êàáàñåòû, ìîðèîíû çðÿ ïûëèëèñü çäåñü...

в них страшит... Гугеноты

высокомерием сражают нас наповал,

как будто тайну дали

- заветную для человека - познать

им. Что Господа слова

в сравненьи с нею?..

Генрих уже измучил меня вопросом:

"Это - ересь?"

Êакая ересь... Кто в этой каше сумеет

разобраться? Факелом

зажегся Сервет над пюпитром лысого

Кальвина, когда тот власть делил "на три" себя четвертым

- в уме - добавляя. И

так светил, что позавидовала инквизиция ретивым

гугенотам. Все, как у нас: Рим - Женева, Ватикан - Синод. Но

отказ от таинств, священства,

церкви, монастырей...

.Íàì . áóðãèíüéîòû, ãóãåíîòàì . ðó÷üè ïîòà.

.Çàòêíèòåñü, øåâàëüå! Ñåãîäíÿ . íå äî øóòîê.

.Ëó÷øå ìîë÷àòü... Ó Ãèçîâ íåðâû íå â ïîðÿäêå.

Âот зеркало - на самом деле прозрачное

стекло - граница между

нашими мирами. Кто смотрит на Христа

оттуда? - отрицанием всего того, что делает

человеческую тварь

христианином, изгоняя бесов блуда, кровожадности.

В дикости так полагается - нечисть называли богом. Как

эти существа проникнуть

в наше время могли?

 

.Ìонсеньер!

Легат потребовал закрыть входные двери и

почти в потемках всех католиков благословляет.

Принц Алансонский, принцесса Маргарита к руке припали. Там

и герцог Майенский.

- Да?...

Возвращайся немедленно!

 

Íет, вероучение - всего лишь - скорлупа

изменений. Следствие.

Причина - в людях: с ними случилось что-то.

О, проклятое столетие! О, вечер Запада - час,

рождающий химеры

ума! А дальше . ночь... Слепцами в кромешной тьме,

глупостью гордясь,

уйдем в пустыню умирания - так выглядит безвременье.

.Àðáàëåòû, ñòðåëû . íå ïîíàäîáÿòñÿ.

И будет литься кровь, коль брат

на брата восстанет.

Ãенрих знает облик смерти

не понаслышке... Он видел их в бою не раз:

храбрость гугенотов

легендой стала, дерутся самозабвенно, о боли

плоти не вспоминая даже. Будто

нет ее и вовсе. Один дух.

Горящий

дух... Да, правильно! Но нет

души - страдающей и совестливой в страхе

греха. Им ненавистна

тела бренная одежда . ковчежец

жизни - кокон, готовый

к метаморфозу.

.Âàì æèçíü â ïîäàðîê ïðîòåñòàíòû íå ïðèíåñóò.

Крылья бабочки призывают пустоту

отсутствия.

À человек завидует:

чудо природы, питается нектаром и

порхает подарком

радуги в благоухании, притяжение земли

презрев. Дух - он - парит. Пусть терзается

душа убогой падчерицей...

.Ñëèøêîì áëèçêèì ñ áëèæíèì áóäåò áîé . êàê íàîùóïü.

È áûñòðûì: àðêåáóçû, ìóøêåòû âûñòðåëÿò

ïî ðàçó . ñåêóíä íå õâàòèò ïåðåçàðÿäèòü.

Генрих прав:

гугеноты портят ум

людей, в него откладывая яйца

желания - как мухи,

муравьи, стрекозы, саранча. Затем

личинка прожорливо

съедает разум,

чувства убивая. Генрих уверяет:

"Это - стая."

Âсегда она летела на огонь. Пылали

сотни тысяч, питаясь

позавчерашним теплом земли: грибница

материнского начала произрастала памятью.

Семя диавола - дух

смрада серы . вероотступниками. Нет, не то, не то!... Слово

стало полым, можно говорить, что хочешь - не значит ничего.

.Ïðîìåäëèì . ðåôîðìàòû â ñåðäöå ñòèëåò âîòêíóò.

Рты выпускают пузыри

бессмыслия и лжи.

 

.Ìонсеньер!

Легата на галерее остановила королева-мать.

-И что?

-Выбежала из покоев, упала на колени пред ним,

плачет. Кардинал ее пытается утешить:

по Флоренции они знакомы.

.Ей полагается рыдать:

шатается престол,

вот-вот корона упадет,

если под ногами пустота зашевелилась.

Íо кто проверит?... Хорошо островитянам

и испанцам: спустили

горячий пар, бушующий в сознании

и теле, над океаном. Звала пучина глубиной

- мутным эхом "всегда" . тех,

кто ветром этой тайны, агонии подобной, был подхвачен.

.Ðàíêîíû, ãëåôû, ïðîòàçàíû... Òàêîé äëèíû

äðåâêî îáåçîïàñèò â êîðèäîðàõ Ëóâðà.

Над морем и землями чужими лопался бурдюк, надутый

Spiritus Vitae. Но в доме

солью не пахла кровь.

.Êîñû, àëåáàðäû, ãåðöîã, íå äëÿ äâîðöà. .Äà...

Áедная Германия захлебнулась красным

приливом. Теперь черед

стеблю лилии сломаться или алой

стать. Господи, от скверны убийства храни рабов Твоих

- наитягчайший - первый -

грех несмываемым пятном стыда ляжет на Францию, веру,

Католическую церковь! На каждого, кто не желает быть

слепцом, бить в тимпаны смерти.

.Èõ ëó÷øå ïî äîìàì ðàçäàòü . ÷åðíè ïðèâû÷íî

êîëîòü äðîâà, à óðîæàé ñîçðåë íà íèâå.

Один король. Страна

одна. Бог один - Господь Единый христиан

- святые узы мира.

.Âåðíî. Ìû æå, çàêîí÷èâ çäåñü, ïî ïåðåóëêàì

Ïàðèæà ïðîéäåìñÿ çíàêîì áåëîãî êðåñòà.

Сам диавол задумал эту свадьбу для

пира зла: серые руки фиолетовую скатерть

неба проворно стелят.

.Íî÷ü ñóäà òåì, êòî ìîëèòñÿ íà ÷åðíûé, ãðÿäåò!

Ежеверчерне багровым потекла уже звезда - разбился

кубок святого Варфоломея. Льется вино: для предлога

свобода не в обузу. О,

онсеньер!

Вижу легата уже.

- Закройте двери! Возвестят.

 

Áоже! Спаси французов!

 

го высокопреосвященство, легат Ватикана, кардинал...

 

Äа!

 

 

 

* * *

125. "Âåðõ îòêðûò íàì, êîòîðûå âíèçó,

÷òîáû ìû âîøëè â ñîêðîâåííîå èñòè-

íû. Ýòî äåéñòâèòåëüíî òî, ÷òî ïî-

÷èòàåìî, òî, ÷òî ñèëüíî. Íî ìû ïðî-

íèêàåì òóäà ïóòåì ñèìâîëîâ ïðåçè-

ðàåìûõ è âåùåé ñëàáûõ."

апокрифическое Евангелие от Филиппа

Òомление

мига, оскорбленного в своей святости, надрывается. Если

подглядывают,

- постыдны поступки, мысли и чувства.

Прикосновения оставляют пятна скверны, как будто

есть какая-то неправда,

ошибка,

исходный грех

в приходе твоем на эту землю,

чтобы вспыхнуть мгновением жизни в любви.

- Филипп, не надо,... утихомирься,... не буйствуй,... не срывай

балдахин: от силы такой может рухнуть

деревянный навес на постель. -Покрывало

слишком тяжелое и большое,

чтобы прикрыться... Ты мне не веришь... Поднимайся! Идем,

Маргарита, к окну! -Не тяни так, Филипп: больно...

Мне страшно неистовства

твоей воли! Обожди, я кинжал возьму - мало ли, что

там: за окном ночь, но - может быть - какой злоумышленник-

соглядатай . ...

Не смейся надо мной!

Твоя уверенность пугает безумием

ясновидения.

Øторы пылают углями; тканый узор просвечивает

багровым. Лилии и травы, геральдические звери и знаки.

О, черная августовская ночь над Парижем! О,

ночь Франции! Поддержи

меня, любовь моя! Не бойся, хоть мне самому так страшно. Я рвусь

к знанию

того, что будет, и что на нас глядит с небосвода знамением истины.

Нет тяжелой ткани, рамы окна...

прохладный воздух... мирная тьма августовской ночи... так тихо... ветерок влажно напоминает о Сене... чуть сереет... кажется, пряно свежескошенным сеном пахнет.. садясь в лодку, задели струны лютни.. отзвуки, смех.. скоро будет светать..

Твое лицо, Маргарита . фиалка, дарящая аромат тому, кто сумеет

увидеть ее в траве... -Филипп! Смотри! Вон - туда!

то он! Он все время на нас глядел! . О-

кровавленным ОБ-

рубком, НА-

поминающим О-

чертания человеческого тела, несется из тьмы С-

густок огня. Он - нож воды - светится и струится из ПРЕ-

дания, С-

мывая с духа тело. ОТ-

дирается кожа живого неба. Багровое пламя становится копьем

очередных стражников, НА-

целенным в сердце Парижа, ПРЕ-

вращая великий город в каверну пустоты. О-

свещаются дворцы, мосты через реку, люди . спящие и бодрствующие. ОТ-

куда льется кровь? Это пустоты земли ПРО-

снулись и красят купол

вечной часовни или на нас хлынет поток не НА-

шедшей себя человеческой жизни... ПОД-

небесье НАД-

смеялось: надеясь, думали . твердыня. И начали тянуть

в разные стороны,

хоть Иисус . един

был.

 

 

 

 

áàðàáàíû ñîçíàíèÿ

Åще не родился в мире малец, который бы,

притронувшись к отражению своего носа в зеркале,

не задал вопроса:

.Îòåö, à ÷òî òàêîå "÷åëîâåê"?

огремушка:

пустые места - шарики

или - если угодно - маленькие пещерки,

в которых шуршанием обитает народец желаний.

Одни шарики - к полноте стремятся, другие - напротив -

чтоб в них ничего не было.

При этом пустоты нанизаны на ниточку времени:

живет человек - погремушка звучит.

У мужчин - на четыре лада: отрада им опорожнить мочевой пузырь,

набить желудок, поиграть пальцами страсти,

кровь разгоняя, на клапанах сердца, ну и,

конечно, вовсю черепом погудеть.

Еще одна - но самая главная - есть пещерка у женщин: весенние

ароматы земли пощекочут, и томление певучим прорежется тембром.

Дальше вс? и у всех одинаково - то есть просто.

Åще не родился в мире малец, который бы,

увидев в среде себе подобных, как человеку перед насилием

дано пасть низко и в прах,

не задал вопроса:

.Îòåö, à ÷òî òàêîå "âëàñòü"?

.Óмение дирижировать погремушками.

Для этого нужен хороший слух:

по звучанию пустоты дирижер должен знать,

как заставить пещерный народец желаний

ускорять темпы, выдержать паузу,

захлебнуться на кульминациях отчаянием иль торжеством.

Монументальный оркестровый микст со стороны всех потрясает.

Но он возможен,

если каждому крохе расскажут,

сколь колоритно он шебуршит своими потребностями, как солист.

Дирижерской палочкой власть подгоняет

стремления погремушек под единую масть,

чтобы спрятать реестр. После короткого предыкта обманом, сомнения

отключающем, каждая начинает играть. Бряцает, напыжившись

важно, думая, что заменяет оркестр. На самом деле

- ничтожную часть даже не слышно.

Åще не родился в мире малец, который бы

по мере роста - повода для недоумения, горя -

не задал вопроса:

.Îòåö, à ÷òî òàêîå "èñòîðèÿ"?

 

. Óмение написать партитуру,

по которой будет играть оркестр погремушек.

Тонкое это дело - мастерство композиции... В нем нужно владеть

сноровкой подменять для пещерок реальность желаний фикциями.

И тогда они, не зная усталости,

загудят - каждая на своей ниточке .

по нотам, известным заранее, превращаясь в гирлянды событий.

Годы начнут друг другу смотреть в затылок.

Истории музыка - поезд.

Он может двигаться в двух направлениях.

Cостав оркестра устремлен только вперед,

хоть со многими остановками,

если произведение сочиняют мужчины:

для них погремушки тарахтят характерно и громко,

но на коротком дыхании спринтера.

Женщины же передают эстафету одной и той же пьесы

на столетия, превращая экспресс в черепаху.

И погремушки надевают геронтологическую папаху,

погрузиться не чая в сон,

где вид из окна - не путь, а циклическая диорама.

Пещерки начинают мелодию

механически повторять - все, как один - остинато - значит,

так надо... По накату инерции усиливается резонанс:

эсхатофонию - не услышать,

хоть - до обморока - инфразвуком пугает.

Так возникает программа.

 

Åще не родился в мире малец, который бы,

измученный вопрошаниями дорог, бесцельно исхоженных,

наконец,

как блудный сын,

не приполз на коленях

к родному дому всех в мире причин:

.Îòåö, à ÷òî òàêîå "Áîã"?

È,

если

родитель

понимает, сколь велика тоска

времени, которое жизнью потомка его догоняет,

по молчанию,

тишине,

отсутствию бравурных пассажей оркестра .

он ответит:

.Не знаю.

 

Íо

коль

отец

несет в себе хоть гран стыда и вины

за создание гениальных шедевров

- программ,

работающих на языке простенькой музыки погремушек,

- он заплачет

и покается перед сыном:

 

.Çнание.

В круговерти веков и эпох

по прихоти вочеловеченных духов, демонов и божков

в зловонных пещерах плоти будет гудеть пустота,

превращая желание,

сбыться при жизни которому не дано,

в полыхающий алым призыв к массовой смерти

- барабаны сознания.

 

 

 

êòî-òî 5

 

 

 

Î, человек!

- маленькая

теплая капелька

влаги

- красной и соленой.

У тебя нет хитинового покрова. Ты беззащитен

перед иссушающими ветрами

знания. Ты профан

перед опытными менялами смысла: они

потребуют

за толкование простых и очевидных истиной слов

ни много, ни мало

- жизнь.

Или купят ее за место в ладье Харона

через бурный поток в стремнинах трагедий

- истории. Только тебе - человеку

- не зверю, не рыбе и не растению .

одному в этом мире -

позволено утолять жажду мысли, целей, желаний, поступков

из чаши горя и гроз.

Господь, утешая, дал тебе оплот

и твердыню в долготерпении - зрение.

Так смотри!

Смотри в воду, смотри, молитвой спасаясь от ужаса!

Вот он - метаморфоз!

 

Íе жидкость,

но мириады обезумевших членистоногих

- мелких паразитов и хищников

течет поток единого тела... сверкают панцири... фасеточные мерцают глаза... кольчуга чешуек потрескивает... знаменами и штандартами развернуты крылышки... так тихо... беззвучно... лишь чуть-чуть шелестит волна по земле... разливается... шевелятся усики, волоски дрожат... клешни остро вознесены... лапки перебирают... резво... липко... цепко хватают... перетирают расстояния... всегда... они... везде...

были и будут:

на суше,

в воздухе,

под землей,

в воде,

свершая числом своим требу смерти.

Ìолись и проси Творца о благе

поднять сегодня

- иного Им тебе не дано -

взор на всепрощающее, утешительное,

и вечно чужое недостижимостью,

руно неба

- здесь и сейчас.

 

Îно - есть.

И ты не мечтай о краже - не оправдаться, хоть скажешь:

небесная купель

- всего лишь -

облаков вата, и,

предвкушая послеизлишества Пасхи

в замети ежегодного Рождества, чистого от мороза,

всяк желает ее повторно присвоить. Да,

каждый из нас - поднадзорный.

Но в каждом личинкой всеведенья

памяти страждут

преображенные соглядатаи.