Виктор Домбровский

СОЛЕНЫЕ ОЗЕРА
(баллада)

I
Степь Кулундинская плавится ало:
Маки и маков зловещие жала,
Желтое небо, гортанная степь,
Гор ослепительно синяя цепь.
Леса поблизости, солнышку радо
Мирно пасется колхозное стадо,
Тетушка смотрит, как восемь телят
Мерно губами в траве шелестят.
Дымно и душно царит над землей
Год нумерованный - сорок второй.
Плавно над годом, над степью, дубравой
Старый орел закружил одноглавый.
Видно ему как по днищу оврага
Движется весело волчья ватага.
Серые комья шуршат перелеском,
Вереска ветки ломаются с треском.
Вот по степи покатилась орава,
С рыси в галоп растекается лава:
Семеро легких, голодных волков,
Жадно жующие известь клыков,
Словно посланцы бессмертного ада
Смерчем свалились на тощее стадо.
Рвали им жилы, рыча и ярясь,
Землю месили в кровавую грязь,
Смело казали свое мастерство:
По двое, по трое - на одного.
Била с размаху их ломким кнутом,
Смертно кричала ... Но вот с вожаком

Встретилась взглядами: - Баба, не лезь.
Я здесь хозяин. Хозяин я здесь.
Мы ведь не люди: с собою возьмем
То, что съедим и в зубах унесем. . .
II
Шла, будто после удара под дых,
Тяжко до дому гнала пятерых,
Солнце дымилось и падало с гор
В красную соль кулундинских озер.
Помнила - волны ударили в грудь:
Ах, как прекрасно в жару утонуть.
Помнила, помнила только одно -
Платье кровавое тянет на дно.
Помнила голос внезапный: - Не смей!
Ты позабыла своих дочерей.
Ты позабыла наказ их отца,
Ставшего жертвой лжеца-подлеца.
Иль не сгубил аноним роковой
В крымских узилищах Льва твоего,
И не лежит ли возлюбленный твой
С пулею в сердце в траве вековой?
Вспомни, писал он тебе: - Умирай.
Только кровиночек наших спасай.
- Кто же поможет им на ноги встать?
Так и сказала ей Божия Мать.
. . . Помнила чья-то рука выводила
Полуживую из липкого ила.
Сколько, не помнила, слез пролила,
Как до землянок голодных дошла,
Только шептала одно по пути
Как заведенная: - Боже, прости. . .
III
Жалобно выцедит дядя Эрдэ:
- Некому сдать тебя в НКВДэ,
Нету ружья, чтоб тебя расстрелять,
Мать перемать твою мать перемать,
После войны разберемся с тобой. -
Брызгал слюной бригадир боевой.
После, когда разбредется народ,
Черт косоглазый опять подойдет.
Скажет тихонечко дядя Эрдэ:
- Я не со зла, а для НКВДэ.
Завтра бери пятерых. Не проси.
Некому больше. Иди и паси.
. . . Так до победы коров допасла,
Кунду с Терезой от смерти спасла.
Телочек тех позабыла страна,
Просто три жизни списала война. . .
Степь Кулундинская плавится ало:
Маки и маков зловещие жала,
Желтое небо, гортанная степь,
Гор ослепительно синяя цепь.
С елей стекает янтарная камедь,
Намертво клеит разбитую память,
Память укуса войны и беды,
Вкуса соленых озер Кулунды.