Молекулярный вес и плотность дизельного топлива.
Владимир Губайловский



СМОКОВНИЦА

...а в ботаническом саду
смоковница в полубреду,
теряя листья, шелестела,
как расплетенная тетрадь,
и я пытался разобрать,
то, что сказать она хотела.

За слогом слог, за пядью пядь,
я шел за звуком, и опять
утрачивал значенье слова.
Но ствол звенел, как камертон.
И я предположил, что он
ее звучащая основа.

И вот тогда я ощутил
мотив, как судорогу жил,
как резонанс коры и кожи,
и заключенный в ней огонь
пробился и обжег ладонь
и стало холодно до дрожи.

И вот тогда, и вот тогда
тысячелетняя беда
сковала руки мне и веки,
и я застыл оторопев,
и повторил ее напев
с тоской предельной в человеке.

АВТОСТОП
(отрывок)

1

Прообраз данный в автостопе
есть странничество. Самый путь
в автодорожном хронотопе
реализуется ничуть
не хуже, чем в пыли проселка
и тракта, скрадывая фон,
где молодая богомолка
идет босая на Афон.

Но отсекая святость цели,
безбытность тоже только быт,
реализующий в пределе
лишь обращение орбит,
орбит, смыкающихся в точку,
осекшихся, как ложный путь.
Не покупается в рассрочку
беспредпосылочная суть.

Пора пути. Меняй попутки
перемещаясь по земле,
Дрожат рассыпанные сутки
как дождь на лобовом стекле.
Дели дорогу вместе с теми
кто обкатался и привык
на перегоны мерять время
и спать, загнав его в тупик.

Я погружаюсь в эту нишу,
в разлом статических пластов,
счастливый тем, что незавишу
от расписанья поездов,
и этой степенью свободы
надеюсь, что не поступлюсь,
согласно с вывертами моды,
меняя минусы на плюс.



2

В какой-то день и час какой-то,
наездившись до столбняка,
умоюсь прямо из брандспойта
у колеса грузовика,
и что-то выявится четче,
и станет ясен тот рубеж,
где за повтором "Авва отче"
окликнул звательный падеж.

Мы ропщем, мы словами сорим,
но это все от головы.
Ты чувствуешь, как пахнет морем
от свежескошенной травы.
И столько света в чистом тоне,
что чаша нам не так горька,
когда на голубом плафоне
стоят, как лики, облака.

Сойду с дороги, по проселку
по лугу, лягу на живот.
И молодую богомолку
закроет плавный поворот.
Но, может быть, на спаде гула
придет открытый сильный звук,
чтоб душу музыкой продуло,
как будто слово дело рук.

А слово станет, станет словом
и, перебравши черезчур,
пастух прочтет своим коровам
платонов "Пир" и "Чевенгур",
и, закативши бельма к небу,
косноязычный, как Терсит,
свою замусленную требу,
как истину провозгласит.