Геннадий Самсоненко

из сборника "Свет Воскресший", 1998

ПРОРОКИ

Их поступь - пугала царей,
И тот, кто всю землю держал,
Пред огненным взором дрожал,
Как перед орлом воробей.

И не было слов возразить.
Молилась лохмотьям парча.
Но, перекипев в палача,
Взрывалось бессилье: - убить!

+ + +

Против течения - значит к истоку,
Значит сильнее воды.
Противоставши ослепшему року
Тянутся наши плоты.

А в небесах журавлиные стоны
Рвут наши души тоской.
Ангелы Божьи заката иконы
Тихо несут над рекой.


+ + +

В красивом, сильном и в калеке,
В том, кто хорош и в том, кто плох,
Любите Бога в человеке,
Которого любит Бог.

Не за услугу любите брата,
Не за улыбки друзей любите,
Но даже тех, кто предал вас когда-то,
Любите, любите, любите.

Уйдите в горы, где плачут реки,
Уйдите в лес, где поет листва,
И вы услышите: в человеке
Любите капельку Божества.

И в нашем пошлом, коварном веке,
Когда без корысти трудно жить, -
Любите Бога в человеке,
Пусть даже больно любить.


Счастье, отдавшись высоким стремленьям,
Сердцем из мира уйти.
И, осенив себя крестным знаменьем,
В храм православный войти.

Свечку поставить у лика святого,
Глянуть на Божию Мать
И помолиться молитвой немого:
Бог лишь умеет понять.

Тихо здесь, тихо в божественном смысле,
Душу не жмет суета,
И наполняет все чувства и мысли
Божьей любви красота.

Купол высокий влечет от земного,
А от мерцанья лампад,
Словно пришельцы из мира иного,
Тени на стенах дрожат.

Хочется мытарем пасть у распятья
И о прощеньи молить.
Бог в небесах мне откроет обьятья -
Может ли Бог не простить?!

По-матерински, как милого сына,
Вечность обнимет меня
Выйду из храма, а в сердце лучина -
Искра святого огня.

+ + +

Кладбищенская глушь: ни наций, ни чинов,
Ни вер, ни споров, ни сомнений.
Все здесь равны. Под тяжестью холмов
Уже не сделаешь движений.

Но на дощечках мраморных следы
Утрат тяжелых и печали:
"С собой унес все счастье ты,
Как жаль, что ты угас вначале".

"Скорбим и помним. Мать, отец".
"Сынок родной, ты вечно с нами.
Тебя не вырвать из сердец,
И скорбь не выразить словами".

И много прочих, всех не счесть.
Но среди надписей надгробных
Такие огненные есть,
Что редко встретишь им подобных.

Так на доске чугунной прочитал
Я надпись о погибшем сыне:
"Бог дал тебя и Бог забрал.
Благословлю Его и ныне".

О встрече в небе кто-то написал,
И о согласьи с Божьей волей:
"Ты только доброго желал.
Дай сил мириться с тяжкой долей".

Живя под небом в серой суете,
Какой-то мальчик честно заслужил,
Чтоб выбили ему на мраморной плите:
"Любимый наш, спасибо, что ты жил".

3